Дача оказалась старым деревенским домом, располагающимся на задворках маленькой забытой деревни. Они долго ехали по шоссе, потом свернули на грунтовку, потом долго плутали по проселкам, пока не встретили на полянке бабку с козами. Лешик к тому времени окончательно озверел, по всякому поминая матушку и подвеску. Старуха охотно объяснила им дорогу, присовокупив, что плутали они совершенно зря, что это только на машине долго, а по тропиночке они с козами до шоссе минут за сорок добегают.

Дом выглядел необитаемым. Забор покосился, немытые окна источали тоску, как выцветшие глаза слепого. Лешик долго сигналил, пока не вышел откуда-то сзади маленький вертлявый парень без одного переднего зуба и в рваных кроссовках. Он велел перестать сигналить и заезжать во двор. Ворота они с Лешиком открыли с большим трудом — до того вросли в землю.

Участок зарос лебедой и крапивой. Репейники тут же вцепились в новые брюки, она едва не сломала каблук, споткнувшись, и разозлилась на себя и на Лешку — зачем он завез в такую глушь и зачем она согласилась. В горнице, пахнувшей многолетней пылью и мышами, за простым деревянным столом сидели двое. Один — худой, растрепанный мужик с кривым ртом. Трехдневная щетина не могла скрыть мелких шрамов на лице. Он повернулся на скрип двери и малость остолбенел при виде входящих. Она мысленно усмехнулась, привыкла уже к такой реакции. Рост — метр восемьдесят, да еще каблуки, волосы очень светлые, почти белые, до середины спины, глаза цвета голубого льда и такие же холодные.

— Здравствуйте! — сказала она строго и взяла Лешку под руку, чтобы те двое сразу поняли, что она не сама по себе, а с мужчиной. Лешик, однако, тут же освободился и полез к небритому обниматься.

— Знакомьтесь! — торжественно объявил Лешка. — Это Элеонора!

Лицо ее перекосилось от ярости. Ведь тысячу раз просила Лешку не называть ее так! Достаточно в школе натерпелась от глупости родителей! Как ее только не дразнили! «Королевской норкой», потому что фамилия ее Королёва.